Автор:
Котя ХеллаНазвание: Загадка
Бета:
orocchanПейринг/персонажи: Айзен/Гин, намеки на Айзен/Бьякуя
Рейтинг: PG-13
Жанр: драма
Саммари: Гина с давних пор мучает одна загадка. вбоквел к Long Live the King
Предупреждения: Гин нарвался.
Дисклеймер: не имею
Кицуне хитры и любопытны. Но Ичимару Гин никогда не признался бы, что при всей своей хитрости, щедро приправленной любопытством, ему так и не удалось увидеть банкая Соуске. Гин сам не заметил, как стал одержим этой идеей.
Подумать только, он убил полвека на то, чтобы соблазнить будущего Владыку, а тогда – капитана пятого отряда. Но пребывание в постели Айзена не дало ровным счетом никаких преимуществ, за исключением случая, когда Соуске вынужден был признать, что Гин – любовник опытный и достойный. Это воспоминание отчасти тешило уязвленное самолюбие кицуне, но Гин затаил обиду, и не упускал случая, чтобы спровоцировать Владыку и заставить его воспользоваться банкаем.
К сожалению, в лучшем случае попытки удостаивались усмешки Соуске, в худшем – легкого раздражения. И это бесило Гина больше, чем воспоминания Айзена о тех временах, когда он трахал юного наследника клана Кучики.
В глубине души Ичимару понимал, что Соуске отчасти прав – дайте кицуне желаемое, и он тут же потеряет к своей жертве всякий интерес. Интерес, который сейчас был достаточно сильным, чтобы последовать за Айзеном в этот проклятый пустынный мир.
Этот день, как обычно, начался привычной перепалкой. Хотя этот термин можно было применить лишь с большой натяжкой – в основном сам лис зубоскалил и наскакивал. Но Соуске словно не замечал его, листая рассеянно отчет Улькиорры и лишь изредка подавая кицуне реплику, чтобы тот не терял нить беседы. Подобное равнодушие ужасно бесило, хотя кицуне как обычно старался не подавать виду. Но короткие фразы Айзена жалили хуже жгучих укусов катаны. Гин не помнил точно, в какой момент его собственное ехидство перешло в ярость, а затем – в ненависть. С таким трудом сдерживаемая обида полыхнула рычанием по горлу, заставляя упасть на колени и руки, а через несколько мучительных мгновений трансформации посреди тронного зала стоял низко пригнувший голову кицуне. Нос некрасиво сморщился, обнажая белые клыки. Айзену пришлось поднять руку, закрываясь локтем от волны рейацу и пыли, прошедшей по залу – одеяние Владыки бешено захлопало на ветру.
Кто знает, что случилось бы, если бы арранкары, ворвавшиеся в зал, успели атаковать первыми, но им потребовалось несколько секунд, чтобы оценить ситуацию. Кицуне резко повернул голову в их сторону и коротко рявкнул.
Эспаду попросту смело. Вместе со стеной тронного зала, и двумя последующими коридорами. Мгновение – и Айзен оказался там. Он опустился на колено, коснувшись мельком груди Нойторы, потом – Гриммджо. Оба едва дышали, но Заэль их вытащит, без сомнения.
Соуске медленно поднялся, холодно глянув на взъерошенного лиса – даже с такого расстояния было заметно, как подрагивали от усталости лапы зверя.
У кицуне не было ни капли силы, чтобы защититься, и ни единого шанса, чтобы увернуться. Волна рейацу ударила еще в зверя, но на покрытый камешками пол скатилось уже человеческое тело.
Гин с трудом поднял голову, опираясь на локти – Владыка приближался медленно и неумолимо. В его взгляде по-прежнему не было долгожданного гнева, который насытил бы целительным удовлетворением старую рану в сердце кицуне.
- Гин.
Лис вздрогнул как от удара.
- Ты неправ, - от укоризненно-ласковых ноток в голосе Айзена кицуне продрало холодом. Стало страшнее, чем если бы Соуске сорвался в крик.
- Неужели оно того стоило?
Можно было отвернуть морду, уставиться в пол, виновато замотать головой... но Гин смотрел, как зачарованный, утопая во взгляде холодных карих глаз.
Лис был готов к чему угодно – но не к тому, что вокруг Соуске взметнется каменная пыль с пола, скрывая и размывая черный человеческий силуэт в глубине вихря. Рейацу безумной силы прижимало все ниже, но Гин упрямо щурил глаза, вглядываясь... ему показалось, что он слышит глухой смех-рычание, и на мгновение в вихре мелькнул полосатый бок.
Кицуне сглотнул.
С такой рейацу тигр должен получиться чудовищных размеров. Обессиливший кицуне ему – на один укус.
Лис закашлялся, когда смерч внезапно застыл, а потом начал оседать, рассыпаясь по полу мелкими камушками. Темная масса в центре зашевелилась, приподнимаясь... застывший от ужаса Гин следил, как гигантская змея поднимает голову, глядя на него знакомыми карими глазами. Мощные челюсти приоткрылись словно в усмешке, демонстрируя длинные клыки, тускло поблескивающие от яда. Между ними мелькнул и затрепетал в воздухе гибкий раздвоенный язык – змея с интересом принюхивалась к будущему ужину.
Ужин, впрочем, не собирался сидеть и ждать, когда им подзакусит аспид-переросток. От первого броска Гин с трудом, но увернулся, на лету перекидываясь и приземляясь на лапы недалеко о полуразрушенной стены. Змея лениво покачивалась, ухмыляясь. Второй бросок швырнул лиса в стену, по которой он и сполз, но тут же упрямо поднялся.
Змея задумчиво втянула язык и, вытянувшись, наклонила голову – на шее под недоброе шипение рос гигантских размеров капюшон.
Кобра!
Кицуне не стал дожидаться третьего удара, который наверняка стал бы последним – он тенью шмыгнул вдоль стены и рванул наружу, почти не касаясь пола лапами. Звериное чутье помогало ориентироваться – выход из дворца был не так уж далеко, но утешало это мало.
Сбегать в мир шинигами означало все тот же смертный приговор – и выбирая между чешуйчатой гадиной и полоумными богами смерти, кицуне бы еще хорошо подумал.
Если бы ему предоставили такую возможность.
Но едва оказавшись снаружи, Гин понял – далеко ему не убежать. Лапы проваливались в мягкий песок, существенно замедляя передвижение. А позади – он чуял это всеми хвостами - из дворца выползала гигантская кобра, которая была совсем не против подзакусить чуждой, но приятной силой оборотня.
Кицуне резко затормозил всеми лапами, разворачиваясь.
Ему придется принять бой.
Но кобра не спешила нападать – она медленно двигалась, почти плыла по песку. Вокруг Гина. Кицуне скалил зубы и поворачивался следом, пока оказался в кольце толстого чешуйчатого тела. Змея наклонила голову и раскрыла пасть, словно собираясь укусить себя за хвост, замыкая ловушку.
И кицуне увидел.
Два кольца на капюшоне.
Очковая кобра.
Проклятье, как он раньше не догадался.
Очки, змеиное обоняние и чутье, дар менять облик, словно Соуске скидывал старую шкуру четыре раза в год. Яд, дарящий сладкие или болезненные миражи.
«Теперь я знаю».
Кобра снова показала клыки.
«Я знаю тебя».
Голова молниеносно метнулась к нему. Кицуне не стал уклоняться и не вздрогнул, когда ядовитые зубы вонзились в спину. Он не чувствовал боли – только безмерное удовлетворение.
«Я узнал тебя, Кьёка Суйгецу».
Теряя сознание, лис видел, как змея покорным псом поползла к человеческой фигуре в белых одеждах. Кажется, она скользнула по ноге и втиснулась дымкой в ножны...
А потом была целая вечность сладких грез, заставлявших оборотня содрогаться раз за разом от удовольствия... пока кицуне не взмолился о пощаде, и пока не услышал ответный смешок Владыки – усталый, но довольный.
Айзен поднялся, накидывая на плечи одеяние, и, не оборачиваясь, направился во крепость.
Оставшийся на песке измотанный Гин обернулся кицуне – так проще было поддерживать жалкие остатки силы – и поднялся, отряхиваясь. Принюхался... и неспешно затрусил по свежему, словно нарисованному в воздухе следу.
Он получил желаемое – но только лишь для того, чтобы понять... ему позволили увидеть самый краешек тайны.
И кицуне не собирался сдаваться, пока не заполучит ее целиком.
