Название: Бонэнкай Автор: Tounezz Фэндом: ориджина

Название: Бонэнкай
Автор: Tounezz
Фэндом: ориджинал
Рейтинг: NC-17
Ворнинг: мат, как обычно
Комментарии: офисная драма, дело происходит в Рашке, жанр - пародия, хьюмор, служебный роман

Избежать поимки с утренним опозданием и последующей имки дорогим товарищем экзекутором по персоналу удается не всем. Я вот до сих пор не научился, хотя свойство это чертовски полезное.
- Здрасьте-здрасьте, Михал Антоныч, опаздываем?
Товарищ менеджер, я уверен, был в прошлой жизни завучем-дамой (именно в таком порядке). Я был пойман им за ухо, когда пытался скрыться в туалете, и сделать вид, что все пятнадцать минут («Я пришел вовремя!») провел там.
- Так ведь пробки, Анатолий Юрьевич…
- Скажите мне, вы что, из деревни?
- Все мы вышли из народа, дети семьи… Никак нет, родился и вырос в мегаполисе, Анатолий Юрьевич.
- Тогда пробки для вас, должно быть, явление привычное?
- Так точно.
- Что вы заладили? Я что, прапорщик?
Я с тоской смотрел на его лысину, дорогой, но дурно сидящий, костюм и ходящую ходуном челюсть, и думал, как буду глядеть на предстоящей летучке в синие очи директора после… А впрочем, сейчас расскажу.

"Use me, I'm beautiful, take me, I'm pure…"
Душный голос Ширли Мэнсон отскакивал от голых стен. Я отдыхал на продавленном кожаном диване. Хорошая тут музыка - почти как в ювелирном… Сегодня хотелось лишь отдавливать кишки дивану и слушать музыку – ничего больше. Должно быть, годы (свят-свят-свят!) берут свое… Мимо фланировали восемнадцатилетние мальчики в штанишках на бедрах, на танцполе отрывалась куча взмокших молодых мужчин.
Каждый расслабляется как может. Кто-то, как пел когда-то Шнур, жрет таблетки, а кто-то колется… Что касается меня, то шесть дней в неделю я обычный офисный трутень, а субботним вечером я превращаюсь в Человека-паука, и патрулирую город, защищая слабых и снимая кошек с деревьев…
- Приветик,- рядом со мной причалил смутно знакомый юноша.
Так вот, в свой законный уик-энд я посещаю клубы до сих пор специфической для некоторых обломков советского режима ориентации.
- Угу, добрый вечер,- ответил я дружелюбно.
- Что, настроения нет?
Мальчик был упакован в такие узкие джинсы, что, должно быть, разоблачался с помощью по крайней мере двух человек. На поясе сияла россыпь стразов, надпись на пряжке многообещающе гласила "Sex". Майку он успел где-то потерять, так что теперь каждый мог оценить его искусственный загар и пирсинг в левом соске.
- Работы много,- зевнул я. Отлично. Еще немного - и начну бухтеть про "голова болит", а то и про «поясницу прихватило»…
- Хочешь расслабиться?- мальчишка придвинулся, старательно выпрыгивая из своих штанишек.
А тебя не заденет то, что я завтра про тебя и думать забуду?
- Ты такой напряженный, кошмар,- мальчик сжал мое плечо,- Повернись, будет тебе массажик.
Впрочем, как и ты про меня.
- Мы ведь знакомы, так?- решил я признаться в своей амнезии.
Он рассмеялся и с удвоенной силой стал мять мои плечи. Склонился к самому уху, дабы добавить интимности:
- Меня зовут Макс, и ты меня поимел.
Исчерпывающе. А когда?
- ...на хелловинской вечеринке, помнишь?
Глупый вопрос. Да и вообще, уже Новый год на носу, столько воды утекло…
- И если тебя это примирит с собой, я тоже не помню твоего имени. Узнал по ногам,- он очаровательно оскалился.
- Мне стало легче,- руки его вполне справлялись с моими завязанными в жгуты мышцами, и я слегка обмяк спиной и слегка, совсем слегка отвердел в другой области.
- ...зато я помню, что мне понравилось.
Как говорил наш логик: вычленяем главное.
- Что ж, Макс, давай сюда лапку,- я протянул свою лопату и представился по всем правилам, приподняв отсутствующую шляпу.
Ладошка юноши, прохладная и тонкая, трогательно легла в мою.

Никакой чуши в духе "лучше узнаем друг друга", никаких вопросов, сплошная необременительная болтовня. Максик, зная свое дело вдоль и поперек, перебрался на мои колени и лез целоваться. Небось любит лизаться до одури. Мать недоцеловала.
- Классный у тебя хайр,- заметил он, запуская пальцы в мои патлы,- Обожаю рыжих.
Ага, мне все так говорят.
Он был немного под кайфом – что-то не слишком тяжелое, но вредное для сердца, и сильно распален. В этом притоне существовало правило, гласившее, что раздеваться в зале нельзя – конечно, всем, окромя зайчиков-стриптизеров. То есть делай, что хочешь, но одетым. Сам видел коллективную содомию - так некоторые аж спинжаков не сымали. Из-за плеча Макса я оглянулся на соседние столики. Тьфу, ни дать, ни взять английский клуб из книжек для младшей школы...
- Пойдем..?- мои ладони обхватили маленькую попку Макса.
- Да,- выдохнул он, словно мы были в ЗАГСе,- а то я сейчас...
Честно говоря, каждый мой раз в местной темной комнатке не обходится без мысли о том, чтобы в следующее ее посещение прихватить с собой чистую простынку. Электрический бит был здесь приятно приглушен, и в воздухе разносились сладкие душные стоны эспрессо-секса. Макс, втиснувшись между двумя парами или даже не парами, прости Господи, приглашающе лег и потянул меня за собой. Локтем я задел кого-то, шумно дышащего рядом. Я тихо принес извинения, но ответа не дождался.
Макс вцепился в молнию на моих джинсах, потянул вниз.
- Я хочу тебя...
Как же, как же.
Я осторожно опустился на него. Чтобы разоблачиться, ему вовсе не понадобилось моих двух гипотетических помощников, так что вскоре я был приглашен войти, и мы влились в ритм горизонтальных, вертикальных и диагональных танцев на длинном, повидавшем больше, чем столетняя путана, диване
Быстро, как кролики, отстрелялись соседи по дивану. Еще одно правило сего заведения было созвучно старой пословице про «сделал дело», поэтому коллеги тут же натянули штаны и выскользнули за дверь.
И черт меня дернул в этот момент поднять свою дурную башку. Увидев человека, спешно проталкивающегося к выходу, я засек, что выработанные за несколько лет службы рефлексы подсказывают вручить ему черновой вариант договора с японцами, перекатанный на русский за ночь…

Когда этот сосунок обдолбанный (Макс, я помню) наконец слил свои запасы, я раскланялся и решил валить, прикрывая морду. Шутка ли – уличить шефа в пидовсте и быть уличенным самому!
Вот уж никогда не подумал бы, что мой глубокоуважаемый Виктор Михалыч, 35, разведен, виски и Армани… Словом, что он – тоже… Я раскошелился на такси и всю дорогу домой кусал губы и переживал.

…И имейте в виду, еще одно опоздание отразится на вашей зарплате!- завершил менеджер тираду стаккатным эхо,- Я вас пока не записываю, потому что вы мне нравитесь,- не без отталкивающего кокетства в голосе,- Но впредь постарайтесь исправиться…
Нравлюсь, как же. А премии меня по чьей вине лишили? Не пошел бы?
Когда он наконец исполнил мое пожелание, я поднялся к себе и чуть прибрался. Наши дамочки накануне решили заняться украшением офиса по случаю пятничного корпоратива, и забросали все помещения снежинками, блестками и прочей, с дозволения сказать, атрибутикой. Стоило начать соскребать всю эту лабуду с клавы, как постучалась Лерочка, девушка-ресепшн (сплетни, распитие кофе с курьерами, заигрывания со всеми, кто дослужился до имени-отчества):
- Миш, сейчас строить будут.
- Лера, а промышленный очиститель выводит блестки? У меня он где-то валялся…
- Михал Антоныч, давай поднимай попу! Меня за тобой послали.
- Это было грубо с их стороны.
- Точно.

- Злой?- осведомился я у Лерочки по дороге.
- Не сказать… Только странный какой-то. Задумчивый такой.
- Повезло нам,- пробормотал я, внутренне содрогаясь в нехорошем предчувствии.
В зальчике собралось все население офиса, и нам удалось проскользнуть незаметно. Предмет моих корпоративно-этических страданий - Виктор Михайлович – велел присаживаться и дал слово проныре персональщику. Тот дежурно проехался про фривольному виду наших красавиц и некоторых красавцев.
- Розовая рубашка! Я не хочу называть имен, но это просто уму непостижимо! Господа, вы не в гей, простите, клубе!
Я глянул на шефа. Тот непринужденно улыбался. Лицемер хренов, мог бы смутиться хотя бы – у меня аж корма покраснела.
- …этим занимаемся в свободное от работы время,- смешки,- и хоть голыми ходите – вам никто слова не скажет,- продолжал Анатолий Юрьевич обвинительную речь в лучших традициях школьных собраний.
- Как же, Анатолий Юрьевич, милиция скажет!- послышался голос, который ему не удалось идентифицировать.
- Шутники…
Далее следовали опоздания, ранние уходы «с производства», обещание декретного отпуска некоторым дамам, горячее обсуждение новогодней премии, и вот, наконец, поборник офисного этикета удовлетворенно уселся на место.
Поднялся и откашлялся Виктор. Вежливо попросил чуть прибрать «соплемишуру» и объявил о сегодняшнем приезде поставщиков. Население зажужжало:
- Валь, ты дурак? Нахрена японцев вести в японский ресторан? Надо в русскую кухню, блины, борщ…
- Борщ – украинская кухня.
- Какая разница, блин! Водка, наконец. Потом их в баню…
- Ты еще им девочек предложи заказать!
- А что, мысль! Виктор Михалыч, поддержите!
- Вообще, приличные люди под Новый год не приезжают.
- Они не приличные люди, Дим, они японцы.
- И что же, Нового года не встречают? Знаю я, есть у них этот… Сегацу-сан…
- Это кто?
- Дед Мороз по-нашему.
Виктор сидел в своем кресле и почти с родительской любовью наблюдал за дурачащимися тридцатилетними людьми. То, что поставщиков надо будет ублажать уже через два часа, его словно ни капли не волновало… Как писали в поп-анкетах КГБ - характер нордический.
И глаза тоже северные… Синие как вода в лунке.
- Михаил!
- Что?- я вернулся в мир и заметил, что Виктор стоит надо мной и чего-то срочно от меня хочет.
- Идем, говорю, я тебе набросаю план,- улыбнулся он.
План переговоров мы должны обсуждать за два дня до них самих. Но обычно мой дорогой босс выделяет на это час-два до начала. Немного нервозно, надо сказать. Я уверен, что умру в тридцатник за синхронкой на каком-нибудь форуме-пленуме-референдуме и пополню статистику ухода в мир иной от сердечных заболеваний у переводчиков… Такой у меня юмор, господа.

Пока Виктор вел меня в свой кабинет, меня осаждали картинки прошлой ночи: его лицо, освещенное бешеными огнями танцпола, потный голый торс … Интересно, если бы мы познакомились именно там, оказались бы вместе на содомо-диване? И вообще, какие парни ему нравятся? Не разглядел я вчера его лавера – не до того было, охуевать не успевал.
- Миш, ты что, влюбился?
- Что, Виктор Михайлович?
- В облаках витаешь,- объяснил он, и сел на свой директорский трон, указав мне на креслице рядом.
- Ночь бессонная.
- Понятно, отваливаю,- скрестил он руки на груди,- Но ты сконцентрируйся, японцы народ внимательный.
- Конечно,- прошелестел я, снова улетая мыслями. Я смотрел на его пальцы. Когда-то, когда я только пришел трудиться в этот перевалочный пункт для бытовой техники, на безымянном пальце его правой руки сияло золотое кольцо. В тот же год он его снял. Его бывшую наша комунна видела нечасто, а я и вовсе один раз – когда она приходила в офис чего-то выбивать у Виктора. Дорогая, холеная тетка. Улыбка, нос, грудь - все покупное…
Интересно, они именно из-за того самого развелись..? Надо бы расспросить дамочек.
- Двигайся ближе, я ничего не вижу,- Виктор, ухватившись за спинку, придвинул мое кресло вплотную к своему. Мне с каждой минутой становилось все более неловко. Радовало только то, что, по всей видимости, мое пребывание в притоне разврата осталось незамеченным.
Делая пометы в блокноте, я боялся даже дышать – так меня стало колбасить. Движения стали неуклюжими, и в итоге я умудрился грохнуть чашку с отличным кофе, чудом не заляпавшись.
- Чего ты так нервничаешь,- удивлялся этот субботний педик,- Можно подумать, первый год замужем…Перестань дергаться, пожалуйста, иначе они подумают, что я тут всех держу на кофеине,- он помассировал мои плечи и хлопком выпрямил мою изогнутую спину.
- Хорошо… Конечно,- лепетал я, бешено вспоминая Оксфордский словарь дефиниций.

Естественно, я влюбился в него чуть ли не с первого взгляда, когда маленьким мальчиком пришел получать работу в его тогда еще не такую крупную фирму…

- И это в дневное время!- секретарша моего будущего, как я надеялся, директора, седая и строгая, казалось, едва сдерживалась, чтобы не плюнуть. Пульт в ее подагрической унизанной толстыми золотыми кольцами руке дернулся, и картинка с целующимися мальчишками из клипа Агилеры сменилась благообразной физиономией Сережи Безрукова, который трендел о чем-то на "Культуре",- Что только не показывают, верно ведь?
- Безобразие,- кивнул я, стараясь не заржать в голос.
- Порнография сплошная,- буркнула она, затухая,- Вам на после обеда?
- Да,- подтвердил я, испытывая привычную предынтервьюшную неуверенность в себе - от кончиков волос до носов ботинок, которые были, впрочем, безупречно начищены.
- Тогда подождите,- деревянно отозвалась хулительница мтв,- Виктор Михайлович еще беседует с предыдущим кандидатом. Он, между, прочим, даже не обедал,- тетка гордо подняла указательный палец,- Работает.
Я сник и задумался о том, не зря ли я вообще сюда сунулся. Неуверенность в своих ботинках прогрессировала, я вдруг почувствовал себя маленьким и ни на что не способным, очень захотелось свинтить из этого ужасно солидного офиса и вернуться на прежнюю работу, и...
- Лидия Васильевна, там еще молодые дарования имеются?- мимо меня прошествовал отвергнутый соискатель, бормотнув тихонько, а не пойти бы им всем с их долбаным учреждением... Не дождавшись ответа, мой гипотетический босс явил свой светлый лик пред наши очи. Лик никак не тянул на директорский - слишком молодой и приятный. Короткие черные волосы, никак не черноморский загар, итальянский костюм - ходячий брэнд. Прямо как Путин.
Секретарша хлопотливо вспорхнула с кресла и всплеснула руками:
- А как же... Виктор Михайлович, может, мне заказать обед?
- Позже, я сказал, Лидия... Васильевна. Это вы?- ткнул в меня пальцем брэнд, игнорируя седую даму,- Пройдемте.
Я поплелся вслед за ним, нервно раздумывая, что отвечу на неожиданный вопрос о сексе, кошках или фэн-шуй, которыми так любят огорошивать руководители, психиатры и молодые мальчики в кальянных...

- Недурно,- провозгласил повелитель ста с небольшим человек после полутора часов пытки и чтения рекомендаций-резюмей.
- Благодарю.
- Я думаю, вы мне подойдете.
Прям-таки "мне", а не "нам"? А кофе вместе для начала испить? С коньячком?
- Испытательный срок?
- Точно. Что ж, можете приступать с завтрашнего дня,- уже совсем не гипотетический начальник прицельно взглянул на часы и поднялся, чтобы пожать мне лапку и выпроводить.
Оказавшись за дверью, я шумно выдохнул. Секретарша, дремавшая за раскладыванием пасьянса "Косынка", резко выпрямилась. Я сообщил ей, что отныне мы коллеги, дождался сдержанной похвалы и, еще не веря своей удаче, запрыгнул в лифт.
Виктор был страшно толковый мужик и отличный руководитель, молодой, но уже очень опытный и хищный. И при этом – совершенно лишенный понтов. Пролетарский такой. Заботился о служащих аки отец родной и ни о ком никогда не забывал. Ну как было не влюбиться?

- Миш, не отвлекайся, скоро приедут. Значит, вот эти, да?- он ткнул в файлы, высветившиеся на мониторе.
- Они.
- Ну что, тогда распечатывай. Пробегись там по этикету еще раз. То, что кланяться им не надо, я уже понял.

Японцы, все трое, были облачены в консервативнейшие английские костюмы, носили довольно уродливые очки и почему-то говорили по-немецки, хотя все документы и переписка велись на инглише.
Виктор с опаской поглядывал на меня – справлюсь ли. Он выговорил тщательно отрепетированное приветствие на японском, товарищи захлопали от восторга, и все уселись на свои места
Ничего экстремального они не требовали, это выяснилось на первых же нотах. Традиция у них в фатэрлянд такая – заканчивать все начатые дела, дабы начать Новый год с чистого листа. Подписав бумаги, Виктор осведомился, не желают ли господа оторваться на рашенский манер, но партнеры вежливо отказалсиь от блинов с икрой.
- Бонэнкай,- втолковывал самый главный и самый консервативнокостюмный Набуцо-сан.
- Ах, корпоративная пьянка,- переглянулись мы с Виктором и его вицем Дмитрием Львовичем.
- Бонэнкай,- упрямо повторил репрезентант дружественной страны сушек и яоя,- Когда Бонэнкай, нужно пить, много пить, чтобы освободить разум.
Они, видать, считали, что первые до этой фишки додумались!
- … потом говорить правда. Всем говорить, что думаешь – подчиненный, босс, ругайся можно, по плечо хлопай можно, Бонэнкай – все в прошлом году останется, потом никто вспоминать нельзя.
Мы помолчали, сраженные прогрессивными методами японского тим-билдинга, потом Виктор одобрительно засмеялся и все-таки уговорил японцев на кружечку коньяку «за дружбу и сотрудничество». Я наконец выдохнул и присоединился к тосту.

Неделя шла удивительно спокойно, под конец ее Виктор даже ни с того, ни с сего взял меня на тусовку по случаю открытия партнерского ТЦ, хотя едва ли ему нужен был переводчик. Тамошний директор, откланявшись положенное, поинтересовался, где викторова спутница. Шеф же радостно объявил, что привел только меня, вызвав этой двусмыленной фразой смех младших чинов…

В телевизоре рябила новогодняя реклама, телефон трезвонил, не переставая, и каждый раз это были вовсе не добрые друзья, зовущие меня к себе на праздники. Родственники не в счет – уж лучше глушить самогон в одну глотку, что я и собирался делать в праздничную ночь. А друзья…
Друзья выросли и женились – все до одного. И теперь их жены хотели представить меня своим одиноким подружкам, сестрам и тетушкам. Поэтому я быстро потерял интерес к времяпрепровождению в стиле: «А приезжай на выхи к нам с Женечкой на дачу, пиво, шашлыки, с такой мамзелью познакомим!»
Я сунулся в холодильник. Телефон снова заявлял о том, что кому-то меня надо. Я подскочил и, матерясь, нашарил трубку:
- Привет!
- Макс?
- Глядите-ка, девочки, он меня вспомнил.
Я раздумывал, какой идиот дал ему мой номер.
- Ну, и чего ты хочешь, счастье мое?
- Скучно что-то. Никого интересного сегодня,- в трубке слышался знакомый удушающий бит.
- А я, стало быть, интересный?
- Дура, хуй у тебя большой,- рассмеялся этот мелкий бездельник,- Приезжай.

- У тебя, наверно, напряженная работа,- пробурчал Макс, проводя по моей спине ладонью,- весь как каменный…
- Ну да, та еще работка,- ответствовал я.
Стоило мне прибыть в притон разврата, как мой знакомый тут же уволок меня к себе. Предки его укатили праздновать в Сочи, а отпрыску велели досдавать сессию, оставив плацдарм для студенческих пьянок свободным. Плацдарм был о пяти комнатах и поражал изысканностью меблировки. Я поддел Макса, заметив, что он невеста с богатым приданным, за что был удостоен восхитительного минета.
- И ты, конечно, по уши влюблен в шефа?- он лениво гладил мою грудь, уронив голову на подушку.
- Как догадался?
- Да у тебя на лбу написано…
Хлебнув винца, Макс разоткровенничался. Рассказал, как впендюрился в однокурсника и, осознавая тщетность попыток вызвать ответные чувства, стал искать анонимной любви. Я его отлично понимал – сам испытывал то же самое.
- Только вот помнишь прошлую субботу? Я тогда засек своего босса в клубешнике,- открыл я ему то, что мучало меня уже неделю.
Макс приподнялся на локте:
- Офигеть! И чего ты ждешь? Я бы на твоем месте давно развернулся!
- Душа моя, нас связывают нежные финансовые отношения. Не хочется их портить.
- Ну и дурак. Может, счастье свое упускаешь?
Спорить я не стал, ночевать – тоже. Макс был трогателен и трахлив, но отношения из разряда «встретились два одиночества» явно не прельщали нас обоих.

Ночью приснился сон о пролетарском сексе на шефовом столе с последующим визитом германоязычного японского делегата. В моем сне он гневно лепетал что-то по-японски и доставал бутылку водки имени президента. А Виктор продолжал, ни на что не обращая внимания…
Все еще ошарашенный сном и порезанный при бритье, я ввалился в офис почти без опоздания.
- Никонов, сука, деньги давай,- ласково встретила меня Лера, тыча в грудь. Будь моя грудь величиной с ее два шара, такой жест посчитался бы харассментом.
- Это на что еще?- осведомился я. В голове завертелась реплика товарища Новосельцева о том, что будет, «если сегодня еще кто-нибудь родится или умрет». Моя кредитка здорово поистощилась за воскресный шоппинг.
- Виктору на презент. Да я же тебе говорила, вечно ты все забываешь! Сегодня отмечаем его новоселье,- Лерочка аж облизнулась,- Представляю, что за прелесть этот домик.
- Подумаешь,- фыркнул я,- Коттедж, сауна, шампанейское из всех кранов льется…
- Три этажа, бассейн в подвале,- замурчала девушка,- Вот дура эта его бывшая, такого мужика упустила! Вот я бы…
- Что дарим?
- Робот-уборщик,- довольно улыбнулась девушка,- Моет, чистить, разговаривает.
- Это сейчас вместо жен заводят?
Лерочка, обидевшись за весь слабый пол, который она представляла, шлепнула меня по плечу:
- Какой же ты гад, Михань!
- А что, вот ежели б этот робот еще и молчал, цены б ему не было,- я сунул в ладонь Лере положенную таксу и ускользнул в свой чуланчик, гордо именуемый кабинетом, по дороге ограбив кофейный аппарат.

К пьянке на шефовой хате готовился обстоятельно, как к первому свиданию, или матчу Спартака. Повертевшись в примерочных нескольких пафосных бутиков (честно говоря, в костюме я выгляжу, как выпускник, чуть ли не впервые надевший спинжак и галстук, выбранный мамой), я остановил выбор на варианте кэжуал… То есть джинсы и тишка, где-то так.
К восьми я вместе с программером Сашей, любезно взявшим на себя труд по доставке сослуживца, и вцепившейся в него мертвой хваткой ресепционисткой Лерой подгреб к огромному загородному дому, недавно приобретенному шефом. Оглядев этот памятник частному предпринимательству, я подумал, что Лерочка была не так уж неправа…

Где-то между «сыровяленым испанским окороком под перечным соусом» и «рулетом из молодого кролика, выдержанного в травах и специях с блинчиками из картофеля и соусом Пуаврад» Дмитрий Львович, махнувший абсента, вспомнил впечатливший его визит японцев:
- Вот уж не поверю, что на корпоративках они в лицо шефу кричат, что он козел,- изрек он и взглянул на свою секретутку Надежду. Сидящая рядом супруга нежно отобрала у него бокал.
Надежда хмыкнула и заинтересовалась салат-баром, уходя от блуждающего взгляда патрона.
- А почему нет?- подал голос Виктор – единственный, кому за возражения ничего бы не было.
- А ты бы нормально к этому отнесся?- вскинул брови его зам.
- Нормально,- пожал плечами властитель наших трудовых книжек.
- Да не пизди.
- Дима!- вскрикнула супруга
Подчиненные, насыщавшиеся деликатесной жрачкой, притихли и, словно наблюдая за теннисным турниром, закрутили головами.
- Ну что, внедрим японскую традицию?- очаровательно улыбаясь, обратился к присутствующим Виктор,- Я вас слушаю.
Воцарилось молчание.
- Давайте-давайте,- подначил наклюкавшийся Львович.
Поднялся Саша:
- Я, конечно, не хотел говорить… но раз уж вы требуете…
Население застыло в ужасе. Лерочка делала кавалеру упреждающие знаки.
- Виктор Михалыч,- продолжал Сашка,- отличный вы мужик!
- Точно,- подхватила Лерочка обрадованно,- и очень импозантный к тому же…
Остальные один за другим стали обнаруживать в себе страшно обострившуюся комплиментальность, и наперебой стали перечислять достоинства шефа. Виктор со смехом поблагодарил льстецов и объявил новый тост, дабы побыстрее замять инцидент. Скандальный зам, сраженный зеленой феей, скоропостижно уснул на руках недовольной супруги.
Все снова заговорило, зашелестело, зажевало. Мне было удушающе скучно.

Бассейн в подвале и впрямь имелся. Не особенно удачное место, слишком уж мрачновато. Тем не менее вода волшебно сверкала, как и дорогой вискарь в моем бокале, и почти так же хорошо успокаивала мою исстрадавшуюся душу…
- Миш?
- Ой,- я обернулся,- Виктор Михалыч, я тут вроде как заблудился…
Он махнул рукой, мол, не оправдывайся. К спиртному он весь вечер, вернее, ночь, почти не прикасался, но теперь его глаза подозрительно пьяно блестели.
- Михань,- он приблизился и подпер собой косяк,- ну ты-то хоть мне скажешь правду?
- Правду?
- Японская традиция,- хмыкнул он,- Помнишь?
- Ах, традиция…
- Вот ни грамм не верю им,- он кивнул в сторону гостиной,- а ты молчал.
Позолота с него в тот момент слезла, он стоял предо мной пьяный, трогательный, в простой одежде (хотя мне упорно казалось, что на ярлыках все равно были метки итальянских мастеров), и немного растерявший уверенность в себе.
Меня слегка переклинило и, если что, я намеревался оправдать это алкогольным отравлением.
- Значит, правда?- я приблизился к шефу.
- Точно.
- Без обид потом?- я всучил ему свой бокал
- Обещаю.
Он изогнул бровь и с интересом наблюдал за мной.
Я выдохнул и сделал шаг вперед.

Витька смотрел на меня безумными глазами. Несмело провел пальцами по моим губам, только что дерзнувшим нарушить субординацию. Я воззрился на него выжидающе. И тогда моего дорогого шефа словно током дернуло – так стремительно он продолжил прерванный минутой молчания по его конспирации страстный поцелуй. Бокал, вверенный ему, звонко разбился и разлетелся на осколки, которые робот-уборщик будет потом собирать и материться. Но пока – это на счастье.

- Не здесь,- Виктор с видимым усилием отстранился, когда мои лапы пробрались ему под рубашку, а сам он стал тискать мою задницу.
- Почему?- я вернул его ладони на прежнее место и потянулся лизаться дальше.
- Хочешь устроить сослуживцам вечер сюрпризов?
- А на что тебе,- я соблазнительно (надеюсь) улыбнулся,- дверные замки?
Уговорив его запереться, я стал нетерпеливо расстегивать болты на его джинсах. Витя наблюдал за мной как будто с опаской, но не смел мешать. Прижав его к стене, я запустил руку в его расстегнутые штаны и стал нежно инспектировать их содержимое. Реакция содержимого здорово польстила мне. Он протянул руку и стал мять меня сквозь джинсы. Я едва не шипел от нетерпения.
Витя притянул меня за плечи, принялся целовать в шею, возбужденно пыхтя. Большой елдак в моей руке вызвал чувство сродни голоду, но не успел я высвободиться из объятий и эротично бухнуться на колени…
- Вить! Витя, ты здесь?
- Черт!- Витька мягко оттолкнул меня и застегнул джинсы,- Черт, это Галя.
Галей вроде бы звали супружницу Дмитрия Львовича. Точно я сказать не мог, так как менялись они у него чаще спортивных автомобилей.
- Миша,- прошептал он,- ты сейчас будешь изображать в говнину ужравшегося, лады?

- Вить, у тебя ведь шофер не уехал еще?- наскочила на Виктора Галочка, как только он отворил дверь,- ой, что с ним?
Глаза мои были закрыты, я висел на шефе, изображая полную отключку.
- Перебрал,- ответствовал он.
- Вот быдло,- с чувством отозвалась девушка,- прям как мой, чтоб ему…
- Галь, не говори так,- заступился за меня с Дмитрием босс,- ты же знаешь, как мы работали последний месяц… Устали мальчики.
- Ладно,- вздохнула вторая леди фирмы,- Так что там с шофером? Димка в отрубе, а я с ручной коробкой не справлюсь…

Отделавшись от Галочки, Витька доволок меня до какой-то гостевой спальни и крепко запер дверь. Народец уже подустал и мало что соображал, так что опасения насчет преждевременного камин-аута мы отложили до утра.
Я был повален на нерасстеленную кровать, раздет, исцелован. Он долго разминал мою спину, расслабив меня до состояния желе, поглаживал и шептал всякую трогательную чушь. Я бы предпочел без долгих прелюдий, однако трудно было отрицать, что мне это нравится. От ощущения сбывающейся прямо здесь и сейчас в моем заду мечты я еще больше опьянел. Витьке аж пришлось затыкать мне рот, когда я, чересчур расчувствовавшись и потеряв голову, стал громко стонать.

- Я просто охуел, когда увидел тебя в том клубе,- тихонько прошептал я, устраивая голову на витькиной груди. Не для пущей интимности – просто у меня не было сил говорить громко и держать голову прямо. Впервые в жизни мне хотелось проспать рядом с любовником до самого утра. Хотелось ласкаться и обнимать его. Чувствовать его ладони на своей спине. Смотреть в глаза. Дуть тихонько в ухо. Гладить. Словом, полный комплект для сладких яойных драм, которые я пачками выкачиваю из сетки.
Витя нахмурился:
- Ты о чем?
- Только не притворяйся, что не понял. Клуб. Для «наших».
- Как?- расхохотался он,- для наших – это для кого?
- Вить, не гони, а. Ты был там, и я тебя видел.
- Миша, меня там не было Я не хожу по клубам. Я что, студент в стиле ритм-энд-блюз, по-твоему?
- А я?
Мы отодвинулись друг от друга, подозрительно переглядываясь.
- Наверно, ты принял кого-то за меня,- серьезно сказал Виктор, притягивая меня к себе.
Я чувствовал себя полным идиотом. С чего это я так уверился в том, что это был именно он? В конце концов видение, смахивающее на Виктора, посетило меня после пары пива и в почти полной тьме… Так, подождите, это что ж получается...?
- Так у тебя сегодня первый раз, чтоли?- вытаращился на него я.
Он как-то несмело улыбнулся и пробормотал:
- Что-то вроде.
Совратитель взрослых успешных мужчин, я охренело опустился на подушку.
- Если тебе так нравится заниматься сексом, когда вокруг куча народа,- заговорил он со смехом,- давай отправимся туда вместе.
- Вот уж хуй,- категорично заявил я, из последних сил поцеловав его в нос.
- Это нос.
- Не буду спорить,- пробормотал я.

Он задрых, а я все не мог уснуть, хотя очень хотелось. Внимание привлекли валяющиеся в кресле рядом с постелью витькины штанцы, точнее то, что выпало из кармана. Свесившись с кровати, я поднял это нечто, оказавшееся веселеньким флаером. «Самая жаркая новогодняя вечеринка!» - уведомляли золотые буквы,- «травести-шоу из Чехии, стриптиз от самых красивых парней города…». Точно такой же я унес в клюве из клуба после субботнего звонка Макса…
- Значит, принял кого-то за тебя?- вопросил я витькину счастливую морду,- ах ты, сука…
Но негодовал я тихо, боясь разбудить его. Лег теснее к нему под бочок, вдохнув запах только что разыгравшейся на этой постели мужской любви.
Я надеялся, что утром окажусь в этой же постели, а рядом все так же будет лежать Витя, и главное – что вопреки японским обычаям это не забудется в новом году. А уж с анонимным сексом и походами в нашу любимую Гоморру теперь будет покончено.

Зе энд