И лишь мои слова
Шепотом
В голове твоей бегут
Строчками
Удирая в пустоту
С топотом,
Капли крови на земле
Точками.
Белизной, как облака,
Тающей
Я омою твое сердце
Нежностью.
И пускай твоя тоска
Задыхается,
Отражаясь на глазах
Безмятежностью.
И прошедшая гроза
Рокотом
Пусть расскажет о тебе
Вечности.
Покаянная слеза
Станет льдом,
Сохранив себя
В бесконечности.
В темноте твоих ходов
Путанных
Я пытаюсь угадать
Верный путь.
Паутиной и туманом
Окутаны.
Ничего теперь уже
Не вернуть.
И теперь тебя совсем
Не понять,
Твои мысли для меня
Стали сном.
Стуки сердца мне уже
Не унять.
В лабиринты превратился
Твой дом.
Только резкий запах лжи
Кожею
Ощущаю я на этом
Пути.
Вместо крыльев у меня
Ножики.
Я кричу тебе – ты только
Лети…улетай.
|
все повторяется в сотый раз -
приказ, ошибка, приказ, приказ.
попытка снова, в который раз
я слышу только Приказ. Приказ...
Творца без права на боль за нас
к земле придавит сто первый приказ.
и что-то важное слезой из глаз,
а в небе только приказ. Приказ
рубить головушки наискось, с плечь,
бросать бездыханных людей снова в печь,
иглою глаза рвать, ладони жечь,
спасая любимых себя не беречь.
и снова плетками по спине.
следы их напомнят тебе обо мне.
тони в наслажденьях, купайся в вине,
но незабуд никогда о войне.
я знаю, наступит когда-то финал.
и выживший вспомнит о тех, кто пал,
о тех, кто с ним тогда воевал,
о тех, кто бесследно в войне пропал...
Но вновь остается мне в сотый раз
терпеть в тишине ночи сотый приказ.
и пусть исчезает все с моих глаз,
навек я запомню тот первый Приказ...
|
иногда так хочется сделать себя неведимкой. исчезнуть с лица земли на какие-то минуты. иногда так хочется стать кем-то другим, о ком никто никогда не слышал... иногда просто понимаешь, что ты - всего лишь ты и никто больше...
и именно в такие минуты кажется, что ты часть, хоть и маленькая, но часть чего-тто большего, чем все твои представления о мире. и только Он знает, что Ты и зачем Ты именно ты, именно видимый и существующий в реальности...
|
Смотрю кино. Черно-белое. Как моя жизнь...
|
|
Если не будет тебя, останусь я. И я буду нашим с тобой сном, нашей мечтой. Я останусь в нас, как и ты…
Хорошо было бы все забыть. Просто стереть из памяти, как в компьютере или в телефоне. Хорошо было бы не знать всего. И не думать о том, что знаешь. И не верить тому, что тебе говорят. Спрятаться в лесу, в пещере, под землей ото всех. Чтобы быть собой. И только собой.
Я начинала новую жизнь с того, что переворошила старые сообщения в телефоне, номера, записи в напоминаниях. И стерла все, что было связано с теми, кто меня бросил, с теми, кто меня предал, с теми, кто просто оказался не тем…
Было не по себе, когда я нажимала клавишу ДА под надписью «Удалить все». Как-то дико было избавляться от этого хвоста воспоминаний, которые возвращали в те мгновения, когда счастье казалось таким близким и таким моим. И казалось, что с этими сообщениями и записями исчезает часть меня. Той меня, которой уже давно нет, и которую уже не вернуть обратно.
Завтра, я знала, будет новый день, но именно прошлое, так долго определявшее мою судьбу и мои поступки, держало меня в сегодняшних событиях.
-Ты изменилась.
-В лучшую сторону, надеюсь.
-Ты всегда была особенной. Но сегодня ты другая.
-Это все из-за кудрей и глубокого декольте, от которого ты не отводишь взгляд весь вечер.
Он смутился. Я не видела этого в сумраке этого вечера, но я чувствовала это всем телом. Я до сих пор могла чувствовать кожей его эмоции, хотя прошло уже слишком много времени.
-А помнишь тот вечер.
-Да
-Было прикольно.
-Было.
-Я постоянно думаю о том, как много боли я тебе причинил.
-Правда?! – съязвила я.
-Да. Мне плохо от того, как подумаю, что тебе пришлось из-за меня перенести.
-Не нужно! Все в прошлом. – ответила я.
И правда, все было в прошлом. И любовь, и отчаяние, и разлука, и боль… и даже разочарование.
-Прости меня.
Вот! Наконец-то! Именно этого ждет каждая и каждый, кто перенес расставание, кто любил и был покинут… нет, просто КИНУТ…
-Прости меня.
-Да ладно. Прощаю, конечно. Благо, все давно уже прошло.
-Но я постоянно думаю. Когда вспоминаю, или когда друзьям рассказываю о том, что было, понимаю, что слишком виноват, и ты имеешь полное право на меня злиться.
-Ты рассказываешь обо мне?
-Да. Часто. Я все помню, и понимаю, что это было очень здорово.
-Но, это прошло. У тебя другая. Кстати, как она?
-Не смеши. – голос его помрачнел. – Ты же меня знаешь. Она ни о чем не догадывается.
-А. – устало протянула я.
Мне надоели его запоздалые извинения. Они были неуместны в этот вечер и в этой жизни. Я пережила все и без его извинений, и без его раскаяния, и без этого лизания пяток…
Хотя, несомненно, мне было приятно, что он меня помнит. Потому что, что бы я ни говорила, я сама помнила все, что с ним связано. И номер телефона, как я не пыталась его удалить из памяти и из телефона. И его адрес, хотя была там всего раз. И его образ, так как слишком много с его персоной связано моих друзей…
-А у тебя как? Все хорошо, как я понимаю…
-Да. – я врала.
Не могла же я ему сказать о том, что мой нынешний приятель – только приятель. Я не могла ему сказать правду о том, что этот парень воспринимает меня, МЕНЯ, как девочку для секса. Не могла сказать, что как только я ему дам, он пропадет навсегда…
-Да, все замечательно. Цветы, свидания, кино. – улыбалась я в темноту.
-Любишь?
-Нет. А зачем. Спасибо, налюбилась уже…. Хочу, чтобы не было загонов и этих соплей с любовью…
-Зря. Любовь – дело хорошее.
-Ты-то сам давно любил? Кажется никогда? – вспылила я.
Хотелось сказать, что он никого, кроме себя, никогда не любил! Хотелось ударить его, но я понимала, что ни он, ни я не заслужили этого.
-Любил…
-Ой, перестань.
-Любил!
-Ладно, проехали! Не время таким признаниям…
И правда. Мне не хотелось слушать о том, кого он мог любить. Несмотря даже на то, что этой девушкой могла бы быть я. Мне не хотелось слышать, как он страдал и плакал…
Вечер плавно перетек в ночь, где он предлагал секс, где я смеялась над его словами, где я думала о том, что не хочу его больше видеть… и тем не менее я продолжала с ним разговаривать. Самое странное, что за все два года нашего знакомства мы ни разу с ним так долго друг о друге не говорили. Никогда! Хотя, я раньше могла читать по его глазам, и разговаривать с ним только глазами…
В эту ночь я удалила все его сообщения. В эту ночь я, наконец-то, стерла его номер из телефона. В эту ночь я, дождавшись своего, освободилась от него.
@настроение: я свободна |
Метро.
Бесконечный поток людей, куда-то бегущих, чего-то хотящих. Бесконечные проблемы, которыми наполнены вагоны поездов. Стены, лестницы, эскалаторы, переходы и станции – все это только накопители чужих мыслей, чужих откровений, чужой боли. Никто не понимает, что каждое слово, сказанное в метро, не исчезает бесследно, а, наоборот, становиться ярким рисунком на мраморной стене или очередной трещиной на лепнине под потолком. Подумать только, нет ни одного пассажира, который не приложил бы свою руку к созданию этой гробницы чувств.
«Осторожно. Двери закрываются. Следующая станция – Комсомольская» - говорит монотонный женский голос. И поезд погружается в темноту тоннеля, в миллионы мыслей, которые способны разорвать этот мир на части…
Метро полно запахов. Начиная с запаха духов и заканчивая ароматом страха и отчаяния. Знаете, как пахнет человек, который только что потерял все и теперь вынужден ездить на метро? Он пахнет сыром. Старым сыром, покрытым плесенью. И духами бывшей жены. И собакой, облаявшей его возле входа в метро. И бомжем, просившем на бутылку водки.
Странно, но всегда в метро можно заметить такого человека. Новичка, не способного ориентироваться в этом фактически загробном мире. Он просто притягивает к себе неприятности, запахи, ошибки и грязь. Метро просто так кого попало не пускает в свой мир. Оно проверяет каждого вновь прибывшего.
Метро давит своей силой и своим отчаянием.
Достаточно просто задержаться на секунду, остановиться и послушать. И тогда мало кто не сможет услышать стона. Стены, полы, потолки стонут от бесконечного потока мыслей и проблем.
Провожу рукой по мраморной, шершавой от времени стене. Каждая царапина – чей-то крик. Каждая выемка – чья-то трагедия. Каждый осколок – чья-то смерть.
Вот здесь, на самой крайней колонне, там, где отколота часть орнамента, здесь произошла непоправимая ошибка. Здесь молодой человек раз и навсегда решил, что в этом мире ему больше делать не чего. Он поехал к себе домой на подошедшем поезде. А там он перерезал себе вены… Его нашли только через сутки.
Здесь, возле памятника какому-то ученому, женщина узнала, что ее муж попал в тюрьму по обвинению в краже и разбое. Для нее он всегда был самым добрым человеком в мире, но для тех, чьи жизни он покалечил, чувства этой женщины – пустой звук.
Миллионы непонятных мне проблем, тысячи жизней, потраченных зря, сотни и сотни пустых дней, проведенных в этом чистилище, прорытым сквозь могилы предков. Часы в полной тишине, когда вокруг тебя кишит толпа, наполняющая метро своими мыслями и чувствами, разрушающая метро своими словами, прорывающаяся сквозь тебя к выходу, к свету, к новым и новым дням.
@музыка: (Korn “No Way”) |
|
|
ТЕМНО-СЕРЫЙ.
ОН, НАСТОЯЩИЙ.
Тишина ночного города, тишина, не свойственная нам. И только темно-серая гладь дороги, освещенная тысячами фонарей. И только он и я. И не важно, что на заднем сидении его машины сидят наши друзья и о чем-то со смехом разговаривают. Я вижу только его в отражении лобового стекла и ярких вспышек фонарей.
И не важно, что я знаю его только второй день. И не важно, что я как последняя дура сама позвонила ему сегодня с предложением встретиться. Неважно, что я украдкой, как маленькая девочка, смотрю на него, на глаза, на руки, на все его сосредоточение на дороге. А она, дорога, освещенная светом фар, похожа на быструю мутную реку, которая уносит меня все дальше от реальности.
Я пытаюсь пересилить себя и не раскраснеться каждый раз, когда он обращается ко мне по имени. Я пытаюсь шутить, только чтобы не выдать своего волнения перед ним.
Он старше меня лет на восемь, и казалось бы, совсем немного. Но я физически ощущаю ту пропасть, что между нами. Я, мечтательница, до сих пор надеюсь найти принца. И смотря на его глаза, его улыбку, я хочу, чтобы он был тем самым принцем.
А он… Это чувствуется… Он чужой. И нет доверия. Я вижу, но не хочу думать, кем он меня считает. А и правда…. Я ничего о нем не знаю. Да и он не рассказывает.
И понимаю, что у нас возможны только отношения на одну ночь. Но, Боже, как же хочется верить в то, что я не права. Как же хочется наконец-то найти человека, который увидит меня, МЕНЯ, а не тело, глупую мордашку и бесконечный смех с подружками. Я пытаюсь показать ему, что я на самом деле не пустышка, что я не просто в журнале вычитала какие-то умные фразы, чтобы покрасоваться перед ним. Я хочу ему сказать, посмотри же на меня! Но я боюсь. Боюсь представить себе его лицо, когда он поймет, что я не нимфеточка, какой, может быть, и кажусь на первый взгляд. Боюсь, что ему будет не интересно.
Я думаю, у него наверняка уже кто-то есть. А я так просто…
Дорога везет меня куда-то в темноту ночи. И с каждым новым метром я все больше понимаю, что это, возможно, наша вторая и последняя встреча. Он никогда не позвонит, никогда не позовет меня просто на прогулку. Только бар, дача, квартира. Что дальше, известно. Но почему?
Потому что я просто девушка, с которой он познакомился два дня назад? Я не его идеал, я не та, с кем он мог бы провести жизнь или хотя бы некоторое время своей жизни? Или это только мои мысли?
На заднем сидении уже во всю целуются, а я до сих пор не могу ничего толком сказать. Будто парализовало…
Он останавливается. Смотрит на меня и ничего не говорит. Просто смотрит. А я благодарю небеса за то, что сейчас темно и не видно моих красных щек, моих блестящих от слез страха, симпатии и неопределенности глаз… И я готова упасть в его объятия, но он медлит. Друзья выходят из машины покурить. А я не курю, и он… и больше ничего.
-Ты представь, я отменил две важные встречи, только чтобы увидеть тебя сегодня.
Я уже все поняла, не надо слов. Только ночь, а потом может быть один звонок…может быть. И руки начинают дрожать. А он смотрит на меня и ждет. А потом обнимает. Но я не могу ничего сказать. Внутри как-то странно. Мне и хочется всего этого, но я так устала от этого его раздевающего взгляда, который ничего, кроме груди не видит.
Говорю ему о том, что я так не могу. Что чувствую себя девочкой с Ярославского шоссе. Что я хочу довериться ему, но я не могу. Сейчас не могу этого сделать. Что мне нужно больше его узнать.
Его взгляд меняется, но он молчит. Сопит, но молчит.
-Какие-то еще планы?
Говорю, что меня друзья ждут через час в клубе. Что мне надо ехать, так как с ними вместе потом домой. Вру, конечно. А ему все равно не интересно. Он даже на меня не смотрит.
Пытаюсь шутить, но он ничего не хочет знать. А только лишь смотрит на часы и ждет.
Те двое вовсю обнимаются на улице, воркуют. А мы молча смотрим вперед, на обочину дороги, освещенную светом фар проезжающих автомобилей, сквозь это лобовое стекло, отражающее нас.
-Повезло же тому парню.
Он так говорит, будто все обо мне уже знает. Но на самом деле он не знает ничего. И не хочет знать. И теперь уже вряд ли узнает. Как же больно!
-Ну, что ты решила?
Говорю, что надо время. Время, чтобы я смогла поверить ему. Я, дура. Я верю еще в любовь, а он нет. И в этом главная наша проблема. Я ему не нужна. Будь на моем месте кто-то другой, было бы то же самое. Правда, возможно, он быстрее бы добился своего. Мясо, несется фраза из лексикона одного парня. Мясо. И он прав.
А я все равно украдкой смотрю на него, на его усталые, но красивые карие глаза. И так хочу ему верить! Боже, за что? Разве так надо?…
…-Ну, тогда может при следующей встрече. – говорит он, обнимая меня уже на улице, щупая за зад. Я готова расплакаться прямо в его объятиях. Неужели он не видит? Неужели он за этой кофточкой, за телом, за глазами ребенка не видит Меня? Почему он не хочет видеть меня…
Сдерживая слезы, улыбаюсь и ухожу от него. Не оборачиваюсь, не смотрю, как он отъезжает, не провожаю взглядом его машину. Просто иду в тишине ночи.
И только дома, только после душа и чашки чая, включив любимую песню на repeat, я позволяю себе плакать. Телефон – бесполезная пластмасса. И он никогда больше не позвонит, а я так и останусь в ожидании. Я никогда не узнаю, почему он так этого не хотел, почему так закрывается…. Я плачу, так как чувствую себя использованной…
Но самая грустная мысль приходит уже перед сном – А вдруг это и был ОН, НАСТОЯЩИЙ?
@музыка: Город 312 «Останусь»
@настроение: ГРУСТНО_О_О |
ДЫШАТЬ И ЖИТЬ…
Я бегу. Бегу по темному коридору куда-то, ищу выход. Ищу слова, чтобы крикнуть «Помогите», ищу глаза, в которые могу смотреть без страха. Мое тело похоже на резиновую куклу, которая тянется в любом направлении и не ломается. Я чувствую, что могу вот так просто вытянуть руку вперед и дотянуться до конца этого бесконечного и темного коридора.
Я не боюсь темноты, я не боюсь того, что может прятаться в ней. Но я боюсь себя. Я боюсь этих вытягивающихся рук, этих пальцев, способных завязаться в морской узел, этих ног, которые не ломаются, а только выгибаются в другую сторону, когда я падаю. Я боюсь. Этот страх заполняет всю меня и не дает сосредоточиться на дороге, на цели, на беге…
Двадцатое мая две тысячи четвертого года. Я еду поздно домой из гостей. Пустой вагон электрички дребезжит и гудит. Я стараюсь не слышать этого грохота. За окном ничего не видно. Сплошная темнота. Зато окно отражает все как в зеркало. Я могу рассмотреть каждую веснушку на своем носу, каждую родинку… и каждого человека, сидящего в вагоне.
Вот женщина с рыжими крашеными волосами, которые отросли, оголив черные с проседью корни. Она читает книгу популярной писательницы – ничего неожиданного, просто бульварная литературка. Рядом с ней старичок, сухенький и жилистый, с лысой головой и пигментными пятнами на лице. С ужасом задумываюсь о том, что и мои веснушки могут превратиться когда-нибудь в подобное.
Перевожу взгляд. Напротив меня сидит студент. Почему? Просто у него тубус, портфель, в руке какие-то рефераты. Наверное, едет с экзамена или с зачета. Слава Богу, мне до сессии еще жить и жить. За ним, так же лицом ко мне сидит подвыпивший парень лет двадцати пяти. Какой-то весь грязный, противный. А самое страшное в нем – это глаза. Глаза зверя. Маленькие, быстрые, блестящие. Я отвожу взгляд от окна и замечаю его.
Эти глазки будто в душу мне смотрят. И смотрят и смотрят. Я делаю вид, что ничего не замечаю, но ощущение на себе этого животного взгляда не проходит. Я достаю из сумки книжку и начинаю читать. Что-то про любовь, про политику, про отношения между разными религиями и конфессиями. Не знаю даже, откуда у меня подобная книга, но раз достала, то почему бы и не почитать. Я почему-то боюсь отрывать взгляд от страниц книги. Наверное, это тот поддатый парень на меня так действует.
Хотя, скорее всего это я сама себя так загоняю. Это всего лишь условности и моя неприязнь к пьяным людям. Ну, не люблю я их.
Машинист объявляет мою станцию. Выхожу. Улица пустынная. Правильно, кто еще будет гулять в такое позднее время. Я иду достаточно быстро, чтобы дома не волновались, но, тем не менее, мне почему-то становиться все страшнее и страшнее. Я оборачиваюсь. Вижу сзади себя две фигуры. Одна женская – это та тетка с крашеными волосами. Она сворачивает на другую улицу.
Вторая фигура идет прямо за мной. Мне не по себе, я понимаю, что это какой-то мужик, но боюсь думать, что это тот самый с животным взглядом.
Я ускоряю шаг, но фигура, я чувствую, не только не отстает, но и приближается ко мне. Мне совсем страшно, но я держу себя в руках.
А вдруг я ошиблась? а вдруг это просто какой-то добропорядочный мужчина, отец семейства, спешит домой после трудного рабочего дня? И вообще, чего это я поднимаю панику?…
Я все бегу. Бегу, не оглядываясь назад. Мои руки обвивают тело мое, пальцы скрывают сердце мое от тьмы, от того, что наполняет эту тьму.
Я боюсь верить собственным мыслям, так как даже они сейчас способны разрушить ту часть меня, что еще продолжает бороться, продолжает искать выход из этого коридора длинною в целую вселенную, в целую вечность…
Вот поворот, еще один. Я на пол пути к дому. Осталось пройти сквозь эту заброшенную площадку, и я дома. Я все еще чувствую, что за мной кто-то идет, но уже не обращаю на это такого внимания. Сейчас мне намного страшеннее то, что дома меня будут ругать. Я не ожидала сама, что так задержусь. Даже соседа дяди Леши, пьяницы в третьем поколении, я не вижу, наверное уснул. А это верный знак того, что я очень сильно припозднилась.
…И тут неожиданно я слышу приближающиеся шаги. Сбитое дыхание. Я оборачиваюсь. Глаза. Звериные глаза смотрят на меня и смеются. Зверь догнал свою добычу. Вцепился ей когтями в горло, перекрыл дыхание.
Больно! Дышать невозможно! Я хочу кричать, но воздух застрял в легких. Понимаю, что начинаю отключаться. Глаза закрываются сами собой. Но я пытаюсь дышать. Не спать. НЕ СПАТЬ. НЕ СПАТЬ И ЖИТЬ! Самое главное – это жить! Жить через боль и страх, через пустоту в душе. И ничего не бояться кроме смерти, как бы ни была она близка. Рука куда-то меня тащит. Горло будто вырывают. Я даже думать не могу. Открываю рот, но воздух будто исчез. Вокруг меня темнота, вакуум и глаза. Маленькие, блестящие черные глаза, которые радуются своей добыче. И тишина. Зыбкая, звонкая, просыпающаяся сквозь пальцы.
ДЫШАТЬ. ДЫШАТЬ. ДЫШАТЬ. ДЫШАТЬ!!! Дышать и жить…
Что-то цепляется за мои ноги. Что-то хватает меня за руки. Что-то рвет мои пальцы и тянется к глазам. Темнота сгущается и воздуха будто тоже становится мало. Больно. Я бегу. Понимаю, что если остановлюсь – то сольюсь с темнотой, то и я стану тем существом, что живет в этом коридоре, что питается страхами, что не дает мне покоя. Бежать дальше. Во что бы то ни стало бежать! И я бегу. Метр за метром, час за часом я преодолеваю безумные расстояния, выгибаясь пластилиновой фигуркой, вытягиваясь навстречу воздуху и свету.
И я нахожу его в самой темноте. Там, куда я больше всего боялась попасть, и есть выход, и есть воздух и свет…
Я добралась до квартиры под утро. Все тело ныло от синяков и ссадин. Внутри меня была такая мерзкая пустота, такое липкое отчаяние, что я даже плакать не могла. Руки были в крови, все тело было в кровавых подтеках. Но… я до сих пор дышала. Я знала, что выжила.
Родители били тревогу, милиция изматывала бесчисленными протоколами, больница надоедала с наставлениями и лекарствами. А по ночам слезы. Слезы до последнего синяка, до последней ранки, до последней капли крови, оставленной грязным разводом моей руки на лестничной клетке. Слезы и сны о звере. О темных глазах, наполненных желанием убить.
И, тем не менее, я жива. Я дышу. Я способна на то, чтобы сказать всему миру о том, что я МОГУ ЖИТЬ!!! И именно это и есть истина. То глубокое, что прячется в темном коридоре длиною в целую вечность…
28.05.05
@музыка: System of the Down "Spiders" |
БЕЛЫЙ.
KEEP SMILE.
Огромная рожица нарисована на доске. Улыбка от уха до уха, маленькие глазки-черточки. И надпись «KEEP SMILE». Держи, храни и заботься об улыбке…
Миллионы слов… Миллионы ненужных слов для чего и кого? Ради чего все это? Чего все вокруг ждут?!
Воздух разряжен. Трудно дышать и на чем-то сосредотачиваться. Слов уже не слышно, и рожица «KEEP SMILE». Он, она, они… Новости здесь разлетаются словно мухи. Может случится и так, что все, даже преподаватели, всё знают. Я почему-то в этом уже не сомневаюсь… Странные взгляды, перешептывания по углам, короткие записки и смешки… и KEEP SMILE белым по зеленому. Они все знают, понимаю я.
Я закрываю глаза.
Синие, зеленые, белые и красные вспышки… Чернота вокруг, густая, словно мед. Слова в ней сливаются в однотонный гул, в жужжание. Мои глаза закрыты, но я могу видеть. Я могу видеть, как они на меня смотрят. Я чувствую каждой клеткой своего измученного тела их злобу, зависть и отвращение. Я различаю это в нарастающем жужжании…
Белая, блестяще-белая надпись KEEP SMILE. Я пытаюсь сосредоточиться только на ней. Я сливаюсь с доской, я становлюсь этой доской. И теперь надпись на мне… во мне. Она разрастается в моем воображении до размеров десятиэтажного дома. Теперь я не могу уже смотреть на нее, не задирая головы. Буквы нависают, давлеют над моим внутренним миром.
Я открываю глаза. Вокруг ничего не изменилось. Они не смотрят на меня, они отвернулись, но я-то знаю, что они контролируют каждое мое движение.
KEEP SMILE…
Открыто окно. Холодно… Весенний непрогретый воздух врывается в затхлое помещение аудитории, стремительно, срывая со столов бумагу, ручки, книги… я подхожу и смотрю. Там, далеко внизу асфальт, камни, твердая примятая земля и боль… Далеко внизу моя жизнь… И надпись KEEP SMILE белым по зеленому.
Они смеются. Они ненавидят меня. Они думают, что я должна быть там, на асфальте, на камнях в луже крови.
Они смеются. Они видят мою боль. Они просвечивают мое бренное тело своими зрачками-сканерами и смеются, доказывая свои же собственные слова KEEP SMILE, написанные мелом на доске.
Я закрываю глаза. Белые буквы стали еще выше. Теперь они закрывают мое личное, внутреннее солнце. Они превращают меня в точку… Я не хочу видеть этого. Гул усиливается. В общем жужжании я слышу крики «Прыгай!», «Чего же ты ждешь?». Они кричат и смеются…
Я стою на карнизе. Солнце, такое теплое и в тоже время такое чужое касается своими лучами моего лица, моих рук. Ветер треплет мои волосы. Мне так не хочется возвращаться назад, к словам, к крикам, к взглядам, к ним…
Я закрываю глаза в последний раз. Букв нет. Они исчезли где-то снаружи, освободив меня. Теперь я знаю, что делать. «KEEP SMILE» - легко и громко говорю я. За моей спиной тишина. Они замолчали. Они в ожидании застыли, наблюдая за мной. Они думают, что я вернусь и заплачу… они еще ничего не поняли, в отличии от меня…
«KEEP SMILE» - говорю я себе еще раз и делаю шаг. Один шаг в мой мир, где внизу асфальт, камни… где солнце… Я улыбаюсь. KEEP SMILE…
(anarchy in Tokyo)
@музыка: anarchy in Tokyo |
|
|
